понедельник, 26 сентября 2011 г.

Книжная полка

"Разукрашенный занавес" (Разрисованная вуаль, Painted Veil) С. Моэма. 

Это книга  об одиночестве, которое можно скрыть, но не разрушить. Книга о том, как мало одной любви для того, чтобы быть вместе, и о том, как бессмысленно все прочее, когда любви нет. О том, что бесполезно искать в окружающем мире ответы, которые можно найти только внутри себя. Книга о том, что становление личности - это не прямая дорога, а извилистая тропинка с неровным ландшафтом на которой человек падает и встает, теряется и снова находит путь, пачкает одежду, но затем надевает новый костюм, возвращаясь к былой чистоте. До следующего падения.

суббота, 24 сентября 2011 г.

Фильмотека

Педро Альмадовар. "Кожа, в которой я живу".
Скорее шокирующий, чем трогательный. В отличие от большинства картин Альмадовара.
Двигателем сюжета здесь оказывается не постепенное вскрытие правды, фактов, складывающихся в мозаику жизненного пространства. Напротив, одна нераскрытая тайна переплетается с другими нераскрытыми в тугой узел, который можно лишь разрубить (финальная сцена убийства), но не распутать. И образы. Они тоже не раскрываются до конца. Так, как это свойственно персонажам Альмадовара в их чувственной откровенности. Почти все они (за исключением хирурга) остаются только функциями.
Компиляция прошлых мотивов. Тема ложного обвинения ("Живая плоть"), тема безграничной материнской любви ("Все о моей матери", "Возвращение и др.). Из новаторского - стокгольмский синдром "наоборот". С прозрачным намеком на мотив инцеста в придачу). Творец в мозгу ученого торжествует над мстителем. Тем более что созданный им "Франкенштейн" оказывается весьма симпатичным.
И все же в конце остается какое-то чувство неудовлетворенности и незаконченности. Здесь нет того, что из года в год заставляет смеяться и плакать на фильмах Альмадовара. Той безудержной, странной, всепрощающей, извращенной, красивой любви, которая освещает жизни его чудаковатых, поломанных героев, с их трогательной способностью, даже опустившись на самое дно отчаяния, вновь возродиться для счастья.